Николай Доля

Без риска быть... / «Живое Слово» / Николай Доля

Начало Эпохи Водолея. Россия

Предыдущая

Глава 2. Выходные

В чём я вижу смысл своей жизни? Познать самого себя, и после этого не удавиться, а умереть естественной смертью.

Авессалом Подводный

На этом они и закончили, а утром, часов в одиннадцать Саша проснулся один. Маши рядом не было. Он подумал, что она пошла в туалет и скоро вернётся. Однако её не было, и в квартире было тихо, никто не разговаривал ни в зале, ни на кухне. Саша оделся по-нормальному, не в платье, вышел из комнаты. Кажется, Маши вообще не было дома, потому что её дублёнки не было на вешалке.

Он прошёл на кухню, там одна мама, что-то готовила.

—Доброе утро,— поздоровался Саша.

—Привет, как спалось после вчерашнего?

—Мам, а ты Машу сегодня не видела?

—Она ещё не вернулась? Она час назад пошла в магазин, сказала, что на минуточку

—Её нет...— только и смог сказать вслух Саша, а про себя подумал: «Лишь бы она не насовсем ушла».

Он не вышел к завтраку — аппетит пропал. Сжавшись в углу дивана, он анализировал эти несколько дней, которые он провёл с Машей. Он думал, не прокололся ли он? Кажется, с нею — нет. Вчера сказал маме, что не верит, что у Маши получится. А они оставались несколько минут наедине, и когда он вернулся, в комнате была напряженная атмосфера. «Ведь не зря же Маша говорила, что Вселенная против... Вообще, вечером она была очень расстроена, и с отцом беседовала часа полтора. Всё могло быть, но ведь она ничего не сказала Саше. Но можно было говорить или хотя бы отказаться, сославшись на то, что задача не по зубам? Или так проявляется слабость? А если не слабость? Если она решила меня проверить? А в чём? Я сказал, что готов распрощаться с мечтой о Сашеньке. Но она сама в это мало верит. Она меня бросила? Не надо, пожалуйста...»

Сашенька поплакала, успокоилась, решила выйти на разведку.

Мамы на кухне уже не было. Он нашёл её в зале.

—Мам, а не могла Маша уйти из-за вашего с нею разговора?

—Мы ничего такого...

—А если по честному?

—Я предложила и тебе, и ей любую мою помощь. Она ничего не ответила, будто поняла, что никакой помощи от меня ждать нечего.

—Почему?

—А ты не понимаешь?.. Ты знаешь, где и как она узнала про тебя?

—Знаю. У неё дома. Или она в этом виновата?

—Не она, у нас раньше всё развалилось...— расстроилась Оксана, и вдруг выпалила то, чего совсем не хотела говорить:— Но она же с ним спала.

—Она и со мной спит,— Саша не знал, была ли Маша с отцом... скорее всего, да. Они же оба и отец, и Маша говорили, что под утро она услышала, что был с нею... Выходит, мама против всего, что происходит сейчас у них?.. Значит, маму можно и не жалеть. Он только уточнил:— Как сестрёнка Сашеньки, ну и что?

—И тебя забирает. Хотя, она просила, чтобы я вас не бросала, но это давно было.

—Мам, ну что из того? Нашлась бы другая, и так же мы ушли бы из твоей жизни в свою. Тут другой случай. з твоей жизни... ая, если бы всё нормально было, и так же мы ушли бы... чего. еряет? ам? лы.

—Ты спрашивал, могла ли она уйти из-за нашего разговора. Я только предположила. Ты с отцом говорил?

—Когда? Сегодня — нет. А что ты думаешь, она могла с ним тоже поругаться?

—Понимаешь, Саша, я не знаю, как бы я могла прийти в чужой дом с полным правом делать всё... И если помыслы не совсем чисты, то может и совесть заиграть.

—Мам, не надо, а то я в тебе разочаруюсь... Ладно, почему ты про отца подумала?

—Она не сказала, от чего устала, но говорить со мной уже не хотела. И если она на меня всё сваливает, то это может быть только повод...

—Мама, мама! Ну что ты говоришь? Как она валит? Она ничего мне не объясняла, даже не намекнула. Её нет дома. Она ушла на минутку, как сказала тебе.

—А ты сам? Мог расстроить?

—Могла... конечно же, и не раз. Но она не объясняет, когда я правильно двигаюсь, ни когда поворачиваю не туда. Не знаю. Я вчера чуточку поверил, что это возможно. А её, выходит, все убедили, что она не справится, поэтому и сбежала.

—Саша, подожди. Надо всё выяснить. Ты ей не звонил?

—У меня нет её телефона. Я только знаю, что её фамилии на «Н» начинается.

—Максим должен знать. Позвони ему, он в гараже.

—Спасибо, мам, хоть какой-то шанс,— Сашка пошёл к себе, за телефоном. Но только взял его в руку, сразу вспомнилось лицо Маши, когда она пришла к ним в комнату. Она уже пришла серьёзная. И как Сашенька ни просила закончить, всё равно, заслала её показать трусики с номограммой отцу. Да и потом злилась весь вечер. Так что, возможно, и с отцом поругалась... или обиделась.

—Пап, привет, это я, Саша.

—Привет, ты чего звонишь?— голос у папы был весёлый. Саше не послышалось, что у него была вина за вчерашнее.

—Пап, Маша часов в десять ушла в магазин на минуточку, как она сказала маме, и до сих пор не вернулась.

—Вернётся.

—Откуда ты знаешь?

—Мне так кажется.

—Пап, а ты её ничем вчера не обидел?

—Я? А при чём тут я?

—Не знаю, мне показалось, что мы все втроём могли её обидеть. Она мне поздно ночью сама сказала, что взялась за непосильную задачу, и даже Вселенная против. Скажи, ничего у вас такого страшного не было?

—Да нет, вроде бы. Мы о тебе говорили, о нас... Хотя, это же Маша, она могла и не показать, что обиделась — тут ты прав. Сейчас я попробую её найти и тебе перезвоню.

—Хорошо.

===========

Через пару минут звонок от отца.

—Саш, действительно что-то серьёзное. Может, и на меня обиделась. Кажется, было за что, я вспомнил. Три звонка она пропустила — трубку не брала, а сейчас телефон выключила.

—Пап, что вчера произошло?

—Она меня могла неправильно понять, но я сам с нею разберусь, как только она захочет со мной поговорить. Ладно, давай не загадывать худшее. Наверное, она не может сейчас разговаривать. Будем надеяться, что она вернётся... Ты ей ничего не обещал?

—Обещал... и забыл.

—Все хороши... каждый по чуть-чуть. Я смс-ку ей кину, скажу, что готов объяснить. А ты ещё можешь исправить своё?

—Конечно, могу. Я же не думал, что это так принципиально...

—Да чёрт его знает, что тут принципиально, а что нет. Сделай к её приходу.

—Спасибо, пап,— сказал Сашка, положил трубку в карман и начал одеваться — чистой болванки не было. Надо срочно купить и сделать копию диска, она просила подарить.

Через полчаса Саша мокрый от быстрого бега включал компьютер. Диск ещё находился в дисководе со вчерашнего вечера. Ещё через 28 минут была не только закончена запись, но и проверены файлы. «Ошибок нет... Хотя всё, что там, на дисках — сплошная ошибка»,— подумал Саша.

И снова дилемма: какой дарить — оригинал или копию? А если копию, то чистый, не подписывать? Или сделать два одинаковых? Переписать ту надпись... но почерк у Саши другой, и он не сможет повторить точно так же. Долго, минут двадцать, он сидел перед этими двумя дисками, пока не решил, что раз подарок Маше, то и подписать надо соответствующе. В конце концов, на новом диске красовалась очень аккуратно выполненная надпись:

Маше

с надеждой на понимание.

Твой Саша

Теперь оба диска в разных коробочках лежали рядом с компьютером, и можно было сразу определить, какой кому принадлежит. Итак, обещание выполнено наполовину, осталось только дождаться её и вручить. Но Маша не было, есть не хотелось. Позвонил Славке, узнал, что задали на понедельник, и в кои-то веки сел делать домашнее задание. Ему захотелось занять себя чем-нибудь полезным.

===========

Маша проснулась рано утром, и так грустно ей стало. И вопросы в голове: «А что я здесь делаю? Зачем я здесь? Кому это нужно? Правильно спрашивал Саша — зачем это мне? Я так и не определилась. Я поняла, что мне это нужно, когда увидела Сашеньку — перепуганного мальчика, у которого осталась последняя надежда. Но, зачем? Надо пойти погулять, подумать...» Маша потихоньку встала, оделась, вышла и нос к носу встретилась с Оксаной. Обе смутились, потому что не ожидали увидеть одна другую.

—Доброе утро,— поздоровалась Маша.

—Здравствуй, Маша. Как спалось?

—Как всегда, средненько... никак не привыкну к тому, что сплю не одна.

—А что раньше не приходилось?

—Приходилось, но всё было по-другому. А Максим уже ушёл?

Оксана тяжёлым взглядом посмотрела на Машу. «Выходит, у неё конечная цель не Саша, а Максим? Тогда что я собираюсь строить с ним? И чем они занимались вчера так долго, что даже Сашенька не выдержала?» Но вслух сказала:

—Ушёл где-то час назад в гараж.

—И я пойду...— а, увидев вопрос в глазах Оксаны, уточнила:— Мне в магазин надо.

—В магазин?— уточнила Оксана.

—Да, в «Россию»... или ещё куда. Проветриться надо.

—Ты надолго?

—Хотела сказать на минуточку,— улыбнулась Маша,— но как получится.

Маша подумала, что Оксана могла неправильно её понять, ну и пусть. Саша правильно говорил: не так важно, что услышишь, главное, что ты хотела услышать. Маша вышла из этой квартиры, которая могла бы стать её домом, но всё против этого... и все против. «А на фига мне магазины? Это был повод смыться... А поеду-ка я домой». Маша вышла на «Заставу», купила пачку сигарет, взяла частника и через 15 минут была дома.

Всего три дня назад она была здесь, и уже так соскучилась!

«Меня уговорили. Нет, я сама себя уговорила, что буду жить с мальчиком, который и не мальчик вовсе... Сашенька. Значит, пока не отвечу хотя бы себя на этот вопрос, не хочу возвращаться.

Максиму это не нужно... у него свои траблы... Ему проще, он даже не задумывается, чем занимается его сын со мной? Пусть хоть на ушах ходит, пусть вышивает... Максим сделал своё дело — помог, подогнал меня. Может, он и прав. Хотя, ему я больше нравлюсь, чем тому же Саше, и он меня хочет.

Саше нужен мужик. С Витькой он нашёл и получил то, что хотелось. И на фиг ему становиться мальчиком, когда он — по большому счёту нормальная девочка. А со мной она даже не любовница — сестрёнка. Ошиблась я с Витькой? Может быть. Хотя, это как посмотреть. Ведь если бы желания превысили критическую точку — заперлись бы в туалете в школе, или к Витьке зашли через пол месяца. Новый виток отношений — второй раз ещё на дольше, особенно, если бы Саша сам смог уговорить. А если бы получилось... то никакая Маша не помогла бы. Ладно, фигню я придумываю. Зачем мне определяться с тем, что нужно Сашеньке? Мне надо определиться, зачем это нужно мне?

Смирение, страдание, покаяние... помощь ближнему? Это я себя в мессии возвела? Нет, не надо. Я — не мессия. Да и не хочу. Но, давай расставим всё по местам. Сашке, не нужно, и это — факт. Нельзя хотеть того, чего не представляешь. Максиму больше хочется со мной трахнуться. Стоило мне пообещать, что если мне будет невтерпёж, то мы будем вместе хотя бы ночку. Но каждый же судит по себе, и если ему сегодня хочется, то этого должна хотеть и я... Эгоист! Да, с ним получилось неплохо, не смотря на ту закомплексованность, что Оксана в нём развила, укрепила, подпитывала. Он смог! Не только в сексе, но и в разговорах раскрепостился. И получается, что я в последний раз спала с ним, а теперь мне нужно переспать с его сыном. Нет, это — не непосильная задача. Просто, как-то неправильно всё получается. Я снова переступила через свои принципы.

Я, вообще-то, понимаю Оксану. Допустим, Максим что-то рассказал про нашу встречу наедине. Допустим, Егор мог специально не показать, что узнал меня. Что он мог ей сказать — я даже не представляю. Это я хорошо отношусь к людям, а он? Не знаю. И если все всё рассказали про меня, я вообще получаюсь в глазах Оксаны — опытной проституткой, которая не только заграбастала и приворожила её мужа, но теперь я забираю её сына. Но она сама их бросила, а на меня всю вину свалила. Я же рядом, я у неё в руках. Система слишком многофакторная, а придумать можно такое...»

А если посмотреть правде в глаза — то всё получалось очень плохо. И очень напряжно для Маши. Она — демон искуситель, и ангел хранитель, и спаситель в одном лице, а ещё всё сопутствующее, что можно было только придумать.

Как всё плохо!

Маша расплакалась. Она была в самом сложном своём состоянии, когда позвонил Максим. «И что он хочет? Чтобы я пришла к нему в гараж и дала? Так я не хочу этого!» Маша выключила телефон и ревела ещё часа два над своей бесперспективной жизнью, над тем, что цель даже себе она поставить не может, что всё бесполезно, всё бессмысленно.

«Допустим, он мне нужен...— вдруг подумала Маша.— Но зачем? Что я могу с ним? Спасти. Не могу! Помочь? В чём? И зачем мне это? Что я получу с этого? Дивиденды? Какие? Я протащусь от собственной крутости, что смогла мальчика-гея направить по тому пути, по которому идут все? Стадо идёт. Да, может ему только это и нужно — идти против всех, и ему нравится быть девочкой. И я её понимаю, девочке больше можно. Одна неприятность — родился он мальчиком. Значит, если однажды ему захочется повторения... этим мальчиком... её мальчиком придётся быть мне. Я к этому готова? Наверное. Вот же интересно получается. Я же себя уговаривала бросить его. И бросить то, на что меня уговорил Максим. Он всё неправильно понимает. Так, как он собирался, я ничего сделать не могу. Если я вернусь, мне надо будет вести себя с Сашенькой по-другому. Да, мне надо, чтобы он попробовал со мной секс. Даже если не получится, то он это пройдёт. Я не могу его бросить. Я вернусь...»

===========

Совсем неожиданно в дверь позвонили. Сашка только бросил взгляд на часы: 16-16. МАША! Только она может так прийти, он бегом бросился в коридор, поэтому успел раньше мамы. Открыл дверь, там стояла Маша: не злая, понимающая, своя.

—Я думал, что потерял тебя,— прижался к ней Сашка.

—Я вернулась,— сказала Маша, заметила Оксану в дверях и добавила:— За минуту не получилось, извините. Пошли Саш, расскажу. Ты всех на уши поднял?

—Да, ты же ничего не сказала.

—Поэтому и не могла уйти.

Саша повесил дублёнку в шкаф, хотел и сапожки помочь снять, но застеснялся мамы, а через минуту они уже сидели в комнате. Маша пыталась объяснить своё поведение.

—Проснулась, плохо на душе. Оделась, думала сходить в магазин, отвлечься, но сразу же поехала домой, там и застряла.

—Там что-то случилось?

—Нет, всё в порядке. Сидела и ревела часа три, еле успокоилась и сразу же приехала.

—Ты в следующий раз меня с собой возьмёшь?

—Боишься, что и я тебя брошу?

—Нет, уже не боюсь. Сегодня я понял, что ты мне нужна. Да, у меня же подарок... тебе,— Саша протянул ей диск.— Пока переписывал, думал, зачем я его хранил всё это время? Наверное, чтобы показать, то есть, подарить тебе. Я могу сказать, что это не моя глупость или ошибка — там Сашенька в самые лучшие времена. И этой Сашенькой был я. Ты должна знать про меня всё. По крайней мере, у меня больше нет ничего такого, что я бы специально хотел бы от тебя скрыть. Извини, что сам не смог показать. И, просьба к тебе, Маша, дай свой мобильник.

—Возьми в сумке,— Маша кивнула на кресло, а сама открыла коробочку, прочитала надпись, улыбнулась и сказала:— Спасибо, Саша. Я не знаю, что с ним буду делать, ещё не решила. Может, спрячешь вместе со своим?

Сашка улыбнулся. Можно и не надеяться на это понимание, потому что оно есть и будет. Он положил Машин диск его на свой, достал из сумочки мобильник. Он так и остался выключенным с тех пор, как отец ей звонил. И сразу же набрал номер своего телефона. Подождал, пока тот не зазвонил, отменил вызов, занёс в память Машиного мобильника свой номер телефона, потом то же самое сделал на своём. Маша заинтересованно наблюдала за всеми действиями Саши, но ничего не говорила, принимала его решение, тем более, оно устраивало её.

—Маша, пообещай, что не будешь выключать, если я позвоню, даже если ты будешь реветь.

—И тебе будет интересно это слушать?— улыбнулась Маша.

—Нет, мне будет также больно, как и тебе, и ты будешь знать это.

—А если я буду с кем-то в постели, тоже не выключать?— хитро улыбнулась Маша.

—Я попробую тебя туда не пускать, не выгонять. Или ты сразу предупреди, что будешь с кем-то... в постели, тогда я буду знать, что тебе хорошо. И мне не надо будет беспокоиться за тебя.

—Предложение хорошее, может, даже и правильное. Я подумаю, можно?

—До Нового года у нас — туча времени,— улыбнулся Саша.— А ты знаешь, Маша, пока тебя не было, я тут, наверное, в первый раз года за три уроки делал.

—Молодец, Саша!— улыбнулась Маша с хитринкой в глазах.— Там на кухне, на полочке в шкафу... лежат два пирожка. Иди, возьми... средний... оботри пыль и положи на место.

—Маша, тебе это не понравилось?

—Я завтра по электронке напишу письмо Путину, чтобы наградил тебя медалью Герой России и не только за то, что ты сегодня уроки сделал, но даже самостоятельно в туалет сходил... и никто тебя над горшком не держал.

—Ты хочешь сказать... типа, а чем я хвастаюсь?

—Ну да. Это же не подвиг — делать то, что от тебя требуется.

—Понимаю. Но... вышивка лежит, а мне сегодня было не до этого. Хотя отец меня убедил вчера, что важно не то, чем ты занимаешься, а чтобы тебе нравилось.

—Правильно сказал. Ты же знаешь, со мной ты можешь делать всё.

—Мне разрешила или Сашеньке?

—Для тебя есть разница?

—Сегодня — да. Хотя, ты права. Ты мне разрешала, и ты со мной,— нижняя губа его задрожала, а чтобы Маша не видела, он опустился перед нею на пол, уткнулся в её колени, чуть слышно прошептал:— Не бросай меня, пожалуйста, мне без тебя очень плохо.

—Снова позвал Сашеньку и стесняешься?

—Это отходняк. А Саше плакать не положено — мужчины не плачут.

—Ещё как плачут,— успокаивала его Маша, гладя по ёршику коротких волос.

Минут через пять на Машин телефон пришла СМС-ка. Маша даже не пошевелилась, но когда через минуту телефон снова запищал, она попросила:

—Саш, если не трудно, посмотри, кто там ломится?

Саша поднялся, взял Машин телефон, там было написано: «Максим. 12:41:48»

—Это тебе от папы...— а поймав удивленный взгляд Маши, уточнил:— От моего.

—Читай.

—«Маша, извини за вчерашнее. Я хочу тебе всё объяснить». Это когда я ему позвонил, пытался выяснить, куда ты пропала. Потом ты отключила телефон, а он нашёл, за что ты могла обидеться. Ты же и на него обиделась?

—Какая разница, обиделась или нет? Главное, он всё знает, даже может объяснить.

—Ты мне не расскажешь?

Маша очень серьёзно посмотрела на Сашу. Она что-то думала для себя, а ему уже не нравилось. Слишком тяжело ей это было, скорее всего, она из-за этого и ревела дома.

—Саша, ты настаиваешь?

—Нет, прости.

—Ты просил меня не бросать. А когда выгоняют? Может, оставить вас всех?.. А давай расскажу, и если ты поймешь это так же, как я вчера поняла, я уйду.

—Не надо, Маша! Пожалуйста! Ну, прости ты меня, его, маму... в последний раз.

—Ждём пятницы. У меня время для принятия решения сократилось, до Нового года — не удастся. И с ним про это не говори, я тебе запрещаю.

—Маша, пожалуйста, не бросай меня. Или возьми меня с собой, если уходить будешь. Хотя бы до Нового года. Я тебе помогать буду: стирать, готовить, квартиру убирать.

—Я даже этого не могу — тебе же шестнадцати нет. На день рождения заберу, если ты ещё захочешь. Всё, до пятницы этот разговор больше не поднимаем. Договорились?

—Да, Маша. Я не хочу и тебя потерять. Я же совсем один останусь.

—Это тоже иногда нужно в жизни, хотя и рано тебе, поэтому и вернулась. Ладно, проехали. Я почитаю, а ты занимайся. Я с тобой и тебе не мешаю.

Саша сделал уроки, включил комп, поиграл минут десять в игрушку... и так ему неудобно стало, что выключил сам, как иногда отец выключал, обрубив фазу. И сел в кресло, за вышивку. Это у него получалось хорошо, и нравилось. Пока не позвали на ужин, он почти закончил букву «С». Ему хотелось до пятницы вышить и Маше подарок. Не дай Бог, она уйдёт, а до апреля ещё столько времени... Как он будет без неё?

На ужин Маша не пошла, сказала, что не голодна, и книга очень интересная.

Да, там были все в сборе, отец пришёл давно, но к ним даже не заглядывал. Оксана передала ему всё, что видела. И что у них, Маши с Сашкой, там был серьёзный разговор. Когда Саша появился на кухне один, повисла тяжёлая пауза. Он один мог знать, что произошло сегодня днём.

—Саш, что у неё случилось?— спросил тихонько Максим.

—Оказывается, я её вчера обидел... с тем диском,— пояснил он матери. Он пока шил, готовился к этому разговору и решил всю вину взять на себя.— Мне удалось вымолить у неё прощение. Поэтому, можно, я вас попрошу ни про сегодня, ни про все предыдущие дни с ней не говорить хотя бы до следующих выходных. Вы мне пообещаете?

Максим очень внимательно смотрел на сына. И, конечно же, мог предположить, что не только из-за него она хотела уйти. А вот последнее требование, от него или от неё?

—Но я тоже мог сказать лишнее,— сказал Максим.— Я хотел ей объяснить.

—Я знаю. Я видел твою СМС-ку. Не надо, пожалуйста. Она всё понимает. И она даже просила про это с тобой не говорить. Так что это моя личная просьба: одну неделю потерпи. Если не выдержишь, я же сразу узнаю, у нас с нею секретов нет... но домой больше не приду. А вы живите с нею, она хорошая.

—Что она про меня рассказала?

—Ничего, только то, что мы все... зачем-то её позвали, а теперь дружно выпихиваем. Хотя она считает, самое главное, что мне это не нужно. Ну доказал я ей. Сначала доказал, что не нужно, теперь пытаюсь убедить, что она ошиблась. Да, пап, она была готова уйти после твоей СМС-ки. Я попросил ещё один шанс. Она мне нужна... Всё.

—В следующую пятницу она со своей работы рассчитывается.

—Теперь понятно...— вздохнул Сашка.

—Что понятно?— заинтересованно спросил отец.

—У меня всё стало на места. За исключением одного, но это — чисто наше. Уже только наше. У всех есть секреты, пусть и у меня будут. Мам, я не хочу есть. Я пойду к себе. Можно?

—Саш, ты же сегодня вообще ничего не ел.

—Я не хочу. Я пойду к ней. Хоть вы и не хотите мне ничего обещать, но я на вас очень надеюсь. Не прогоните её раньше следующих выходных.

Сашка ушёл, правда, через ванную комнату, где ещё минут десять плакал, умывался, приводил себя в порядок. Вернулся к себе, снова взялся за вышивку. Маша оторвалась от книги, спросила:

—Поговорил?

—А что толку? Кто я для них? Они не могут мне даже пообещать, что не будут тебя выживать из этого дома. Я уйду с тобой, если ты меня возьмёшь. Второе условие — главное. Не возьмёшь, домой я тоже не приду.

—Ультиматум?

—Тебе — нет, только нижайшая просьба. Им, может быть... но это — всё равно. А если ты меня не возьмёшь, на что имеешь полное право, я даже не смогу на тебя обидеться. Я знаю, что ты делаешь всё, что в твоих силах, и, может быть, больше.

—Да хватит тебе, Саш... я сама сейчас застесняюсь, как ты обычно.

—Маша, честно скажи, ты на меня ни за что не обижаешься? Я готов идти печатать те фотки, не говоря уже о том, что готов принять любое другое наказание, чтобы только ты меня простила. Я же столько нашёл своих ошибок за эти четверо суток.

—Саш, давай я тебе тоже честно скажу. Ты можешь ошибаться, ты можешь исправлять ошибки, ты можешь всё. Есть конечная цель: Саша, который считает себя нормальным человеком, не ущербным. Для тебя такая цель годится?

—Вполне.

—Вот, это моё задание, это моя цель. Все остальные — они укладываются в это. На тебя я и не обижалась. Вчера злилась... но, скорее всего, только на себя. А вопрос к тебе тоже есть. Мы как сегодня спать будем?

—Как обычно...— не понял проблемы Саша.

—Как две сестрёнки?

—Не знаю. А ты права, как вчера, не получится. Я подумаю, мы же ещё не ложимся.

—Я тоже думаю с тех пор, как пришла.

—Всё решаемо.

—Когда вдвоём — да! Спасибо. Я уже решила. Жду твоего решения.

Оставшиеся четыре часа они занимались каждый своим делом. Время близилось к одиннадцати, пора было готовиться ко сну.

—Саш, ты не будешь возражать, если я в ванную не пойду... только сегодня.

—Не буду. Я тоже не пойду, можно? Я тоже не хочу их видеть даже случайно. Завтра будет нормальный день, если наша ночь пройдёт хорошо.

—Я стелю постель?— улыбнулась Маша.

—Сейчас, я помогу,— радостно улыбаясь, вскочил из своего кресла Сашка.

===========

Постель постелили вдвоём, вдвоём раздевались, сначала до трусиков, потом, переглянувшись, стянули и их. Мальчик и девочка. И это будет их первая такая ночь. Саша не торопясь лёг к стенке, Маша, стоя у выключателя, ждала пока тот ляжет, и через несколько секунд присоединилась к нему. Но сегодня в постели не было Сашеньки, которой даже нравилось прижиматься к Маше. А Саша с ужасом думал, что вот ничего же не произошло сегодня, да и не может и произойти, но вот это... непонятное переживание, что ему или ей будет неприятно — уже появилось и сковало его в постели. Он лежал и боялся пошевелиться. И Маша будто почувствовала это, поэтому аккуратно легла, чтобы даже случайно его не коснуться.

—Саша, страшно?

—Да... ты меня прости, я не понимаю, что-то переключилось.

—Мы проводили Сашеньку, которой можно было. Хотя, ты помнишь, я тебя в первую ночь спрашивала. Продолжаем разговор?

—Если ты случайно меня коснёшься?

—Да, ты помнишь, как мы вышли из положения? Ты стал Сашенькой, но она выполнила свою роль и даже мешать нам стала. Значит, будем учиться заново.

—Будем...

—Вот тут, между нами будет лежать моя рука. И если ты захочешь, ты можешь коснуться, погладить... и не только руку, на всё остальное у тебя есть право, даже больше, чем у Сашеньки. Ты просто знай это.

—Нужно одно моё желание.

—Правильно. Ты не торопись, мы уже учимся. Может, тебе ещё что рассказать?

—Весёлую историю про секс?

—Весёлую? Такой как у тебя, что я вчера всю ночь смотрела, у меня нет. Просто из серии продолжение следует...

История третья.

Итак, девочка Маша вышла на работу...

Лена меня тестировала перед этим целые сутки и сказала, что у меня всё получится. Я даже в офисе появлялась первые несколько дней, лазила по Интернету, старалась найти всё нужное, а по идее, ждала. Пока мне новую машину не пригонят, на моей работать было нельзя. Неделю я мучилась, потом три дня оформляли в ГАИ, везде... и вот он, наконец, первый клиент.

Помнишь, ты спрашивал, как в первый раз отдаваться без любви? Да вот точно так же, как ты со Светкой или ты с Витькой. Целых три раза и целых три реакции. Когда как. Всё зависит от головы. Ведь не нужна была в последний раз никакая любовь с Витькой, чтобы ты получила то, что тебе хотелось... Извини, я Сашеньку помянула. Но двух суток не прошло, и у Сашеньки до сих пор живы воспоминания об этой встрече, об этом сексе. Я понимаю. Испугался сегодня ты, конечно, зря. Но ошибаться можно. И если хочешь, можешь положить руку, куда хочешь, она мне мешать не будет. Я сама не буду, ты ещё не привык ко мне, как к твоей девочке...

Первый мой клиент — вполне симпатичный молодой человек лет тридцати пяти-тридцати семи. Конечно, крут, пальцы веером на руках и ногах... Но вполне симпатичный: высокий, статный... валики на боках, конечно же, были, но это ему не мешало. Я, помня наставления Елены и что секса у меня не было уже тринадцать месяцев, сама себе сказала, что буду не против. Иначе, как же я перейду этот Рубикон? Но не тут-то было! Он со мной обращается, как с прислугой. Тут я тоже начинаю гнуть пальцы, права качать. Он даже в фирму звонил, чтобы ему дали другого сопровождающего. Но, я не знаю, то ли Елена попросила, чтобы мне создали условия подходящие, то ли правда, никого свободных не было, но его послали. А я виду не показываю, как мне на душе хорошо. Улыбаюсь, не торжествующе, а как и положено мне улыбаться, вожу его по встречам и по ресторанам...

И только к вечеру, мы, наконец-то, начинаем говорить нормально. Он намёкает, что одному холодно будет спать, что привык к теплу, к ласке. Спрашиваю напрямую: каких проституток он предпочитает, возраст, цвет волос, глаз... Обиделся, замолчал, больше эту тему не поднимали. Не знаю, что бы я делала в тот вечер, если бы он спросил напрямую, что он хочет со мной всю ночь, но коса уже нашла на камень. Он не спросил, а я же не буду навязываться. В начале первого я довела его до кровати в его номере гостиницы, и он уже начал раздеваться... ну, снял пиджак, как я, спросив, во сколько мне у него быть — ушла. Доехала домой, сразу под душ. Там вода, и руки же не поотсыхали ещё... минут за двадцать успокоилась и спокойно легла. В девять я снова у него в номере, ещё лучше одета, ещё сексуальнее выгляжу.

И снова трудовой день. Рестораны, встречи, снова рестораны. Он ещё меньше пьёт, со мной не ругается, налаживает контакт, я тоже не воюю, анекдоты рассказываю, новости докладываю свежие, вообще, интересную информацию. На ужине вижу, что он готов не только эту ночь, но и остальные две провести со мной. Но намёки не проходят.

—Маша, если Вы меня сегодня бросите ночью, я с ума сойду. Я могу извиниться перед вами за своё вчерашнее дурацкое поведение. Я сегодня звонил в Вашу фирму, спрашивал, можете ли Вы мне сможете составить компанию? И знаете, что они предложили? Что в каком-то доме терпимости, в элитном, есть девушка, похожая на Вас. И она не дорого берёт по Московским меркам, и можно на час-два, можно и на всю ночь. Я послал, с их проститутками, сказал, что мне нужны Вы. А мне там говорят, что этот вопрос Вы сами решаете. Я Вас прошу...

Я только за руку его взяла, чуть пожала, только кивнула. Как же он обрадовался! Так что три дня я провела в объятиях галантного крутого молодого человека. Секс безопасный. Презервативы на любой вкус. Ну и оттянулась я с голодухи по полной программе. Занимались сексом, говорили, снова секс, чуть на встречу не опоздали на третий день к двенадцати. Ни о каких деньгах не говорили ни до, ни после... Он вытащил утром, перед самым расставанием... штуку баксов, извинился ещё раз за своё свинское поведение в первый день. Я его, конечно же, отблагодарила... за это извинение — ещё раз отдалась уже у порога. Как я везла — не помню, дрожали не только ноги, но и руки.

Так что, я получила всё: работу, которая нравится, возможность быть с мужчинами по своему усмотрению, деньги, которые в то время мне были очень нужны. Ты представляешь, когда получаешь полторы штуки зеленью за четыре дня... что было по предыдущей работе зарплата за пять месяцев — крылья выросли. Да, за секс, я тоже, выходит, брала деньги, но мы же не договаривались, сколько я стою. И вообще, всё было на их усмотрение. Всегда. За всё время только один не дал денег — подарил какие-то духи, за день перед этим, но я не в обиде... Просто был такой факт.

Первый год работала, не покладая рук, практически, без выходных. И в то же время успевала и на танцы ходить, и на рукопашный бой. Правда, не так часто, но мне хватало пары занятий в неделю, чтобы поддерживать себя в форме. А ещё прикольно было, когда он просыпается, а я нагишом отжимаюсь 150 раз на кулаках или на трёх пальцах, а потом можно пройтись на руках через всю комнату до ванны. Это повергало их в шок. С танцами было проще. Спрашивала, тебе, или Вам, станцевать? Отказов никогда не было. Костюм и диск с подходящей музыкой всегда с собой, так что отрывалась по полной программе. Хуже всего было, когда дадут какого-то деда: он бы и хотел, а я не хочу. На извращенцев, слава Богу, не попадала. Но девчонки рассказывали, что такой ужас бывает: приходишь в номер, он раздевается, вроде бы ложится, а потом... говорит: «Сейчас... подожди...»— и достаёт хлыст... Но их не били, им приходилось и не только бить, но и писать... Но, вообще, такое редко бывало. И всегда — ЧП. И агентство ОБС — Одна баба сказала — всегда работало хорошо. Стоило такому засветиться, нормальная девчонка больше не пойдёт. А проститутки готовы и не на такое.

Но чаще им даже секса не надо, полежать, потискать, поплакаться в жилетку, разгрузиться. Ты не подумай, Саш, что я с каждым спала. Вообще-то, один-два мужика в месяц, и то, не обязательно, только когда хочется. А бывало, что и любовь в это время... Тогда всеми правдами и неправдами отбиваешься. Иногда и не получается, тогда от секса нет никакого удовольствия. Потому что любимый, с которым можно и хочется, спит один дома, а я тут... мучаюсь, отрабатываю. Вот такое же ощущение, как у тебя с Витькой в первый раз было. Вроде бы, всё и так, как всегда, а удовольствия нет никакого.

===========

—Саш, я тебя не слишком разочаровала?

—А я тебя?— улыбнулся Сашка. Он где-то на середине рассказа положил свою руку в её, иногда поглаживал пальцы. Маша будто не почувствовала этого, она даже не отзывалась на его ласки.— Тебе моя рука не мешает?

—Нет. Тем более, ты же ко мне привыкаешь. И мне кажется, что это нужно обоим.

—А тебе приятно?

—Да, очень. У тебя нежные руки.

—Правда?..

—А какой мне смысл врать?

—А это ничего, что они такие? Они же должны быть сильными.

—Будут, Саша. Но понимаешь, какой класс, когда они и сильные, и нежные, ласковые одновременно.

—Когда им ничего не составляет голову свернуть, но они дарят такую ласку...

Маша молчала, она знала, что он думает о Толе, и что сейчас рядом с Машей Сашенька, и её можно сейчас обнять, поцеловать и прижаться всем телом. Но Маша ждала, что же он сам выберет. Потому что его рука остановилась, и нужно было хотя бы одно подтверждение, хотя бы какой-нибудь знак, что он двинулся в одну или другую сторону. Он не обнял, он только взял Машину руку в свою и пожал её. Маша позволила себе тоже пожать, легонько, по-женски.

Саша вздохнул, но это, скорее всего, относилось только к его воспоминанию. Так что, надо знакомиться им как мальчик с девочкой. Хотя и девочка была перед Машей неправильная, но и мальчик — не лучше. И именно его, именно такого Маша принимает... или говорит, что принимает. Надо спрашивать, надо разговаривать...

—Маша, а можно спросить про эти презервативы... как в них? Я никогда ими не пользовался.

—Не нравятся, но когда с чужим мужиком — обязательно. Ты знаешь, Саша, мне особенно не нравилось делать миньет в презервативах. Хотя и такое бывало.

—А тебе нравится, когда тебя... в рот?..

—Когда я целую, когда довожу до изнеможения своего любимого губами, языком? Очень нравится. Хоть во рту нет эрогенных зон, но мне даже удавалось получить оргазм таким образом. У тебя так не получалось?

—Нет, только сзади...

—Ну... правильно, у вас там есть эрогенная зона, у нас такого нет. Поэтому анальный секс мне меньше всего нравится, хотя и в нём есть нечто хорошее, что ты ради своего мужчины можешь даже так получить удовольствие. Тем более, доставить ему. Это отдельный разговор, мы дойдём, до него, конечно же. После того, как я дам тебе свою попку на растерзание.

—Ты смеёшься?

—Да нет, Саша, представила, то есть подумала, как тебе раньше захочется? Хотя первый секс — будет только миньет, если ты не возражаешь...

—Я ещё и не думал об этом.

—Это ты не думал, я же думаю постоянно,— сказала Маша и замолчала.

—Маша, я не понял. Ты считаешь, что тот, кто берёт — активный?

—Чаще всего, да... Ведь это он доставляет удовольствие.

—А то, что сперма в рот попадает... и не только в рот?

—А ты думаешь, что кому она попала, тот и пассивный, тот и девочка? А если её же слизать с твоих губ? Или ты отдашь её? Поделишься? Получается, оба удовлетворены одним актом? И оба в пассивной роли?

—Маша, мы с тобой обсуждаем такое...

—И что тебе не нравится? Понимаешь, я тебе, наверное, завтра расскажу, что нужно, чтобы секс был не только в презервативах. Я же почти по году жила с двумя мужчинами. Вот с ними никогда, ну кроме первых раз, ими не пользовались. Хоть и говорят, что никакой от неё пользы, но мне она была нужна.

—Сперма?

—Да, и, похоже из-за неё, мы с тобой вот так лежим и не можем ничего. Тебе же хочется. Я же помню эти два твоих взгляда: когда просил слизать свою с рук, с ног... и на ту, которая пропала — с пола же нельзя.

—Ты и это видела? Машенька, прости.

—Да за что же, прости? Будто мне не жалко было.

—Правда?

—Вот когда-нибудь, когда ты решишься, и я тебя всё же поцелую до конца... обещаю на первых порах пополамить.

—Может, сегодня попробуем?

—Нет, Саша, к Новому году. Если бы ты сегодня разрешил себе сразу прикоснуться, то, может быть, и быстрее было бы. Ты не торопись, время у нас есть. Но пока ты сам не захочешь, я обещаю тебя не насиловать.

—А я не понимаю... чего больше сейчас — хочу или боюсь.

—Пока есть хоть чуть-чуть этого «боюсь», я не уверена, что получится. Что у меня получится так, как я хочу.

—А любовь?

—Вот она-то нам и нужна. Будет любовь — страха не будет. И у нас появится шанс. А до этого, это тело... моё тело в твоём полном распоряжении.

—Ты думаешь, это правильно?

—Саша, а ты помнишь, в первую нашу встречу я коснулась твоей руки. Ты так вздрогнул, а этого быть не должно. А если ты вздрогнешь, когда я, даже случайно, коснусь его — это будет совершенно неправильно. И будет это долго сидеть в памяти, в подсознании, как Светкин взгляд, ты же его и у меня всегда ловишь.

—Боялся. Несколько раз даже ловил себя на этой мысли, но так как не увидел, кажется, из-за этого и получается чуть двигаться вперёд. И если бы ты мне не разрешила в первую ночь быть с тобой девочкой, я, может быть, и сегодня вздрагивал от твоих касаний.

—Саша, давай потихоньку засыпать, а перед сном подумай, что же это такое — любовь. Она нам очень нужна, а мы ещё и не определились.

—Ты считаешь, что я тебя ещё не люблю?

—А его ещё любишь?

—Маша...

—Вот, надо как-то разобраться с этим вопросом.

—Маша, ты не обижайся, что я туплю иногда. Я сегодня так хотел, чтобы ты вернулась. И вообще, я готов был с родителями сегодня разругаться из-за тебя.

—Будто я не знаю или не вижу ничего. Мы даже оба ничего сегодня не ели. Мне так показалось.

—Я не ел — не было аппетита.

—Я тоже,— улыбнулась Маша.

Саша вдруг отпустил её руку, пододвинулся поближе, положил свою руку Маше на живот и тихо спросил:

—А тебя можно хоть в щёчку чмокнуть?

—Куда хочешь...— прошептала Маша.

Саша приподнялся и поцеловал Машу в губы. Недолго, не до умопомрачения, почти чмокнул. И счастливый лёг на спину, глядя в потолок, думая, что же есть любовь?

Следующая