Warning: include({../top.html) [function.include]: failed to open stream: No such file or directory in /home/host1487993/silverage.ru/htdocs/brb/zhslovo/sv/tsv/let.php on line 35

Warning: include({../top.html) [function.include]: failed to open stream: No such file or directory in /home/host1487993/silverage.ru/htdocs/brb/zhslovo/sv/tsv/let.php on line 35

Warning: include() [function.include]: Failed opening '{../top.html' for inclusion (include_path='.:/usr/local/php/php-5.3/lib/php') in /home/host1487993/silverage.ru/htdocs/brb/zhslovo/sv/tsv/let.php on line 35

М.И. Цветаева 6 июля 1926 года


Марина Цветаева

Разные письма

М.И. Цветаева 6 июля 1926 года



Сен Жиль-сюр-Ви,
 6 июля 1926

Милый Райнер,

Гёте где-то говорит, что на чужом языке невозможно создать ничего значительного,— это всегда казалось мне неверным. (В целом Гёте всегда прав, в суммарном итоге это закономерность, потому-то сейчас я с ним и не согласна.)

Сочинение стихов — уже перевод, с родного языка — на все другие, будь то французский или немецкий, все равно. Ни один язык — не есть родной язык. Сочинять стихи — значит перелагать их (Dichten ist nachdichten). Поэтому я не понимаю, когда говорят о французских или русских и т. д. поэтах. Поэт может писать по-французски, но он не может быть французским поэтом. Это смешно.

Я вовсе не русский поэт и всегда удивляюсь, когда меня таковым считают и рассматривают. Потому и становятся поэтом (если вообще этим можно стать, если бы этим не являлись отродясь!), чтобы не быть французом, русским и т. д., но чтобы быть всем. Или: являешься поэтом, ибо не являешься французом. Национальность — замкнутость и закрытость. Орфей взрывает национальность или расширяет ее столь далеко и широко, что все (бывшие и могущие быть) включены сюда. Прекрасный немец — здесь! И прекрасный русский!

Но в каждом языке есть нечто лишь ему свойственное, что и является собственно языком. Потому-то ты звучишь на французском иначе, нежели на немецком,— потому-то ты и писал по-французски! Немецкий язык глубже французского, полнее, просторнее, темнее. Французский: часы без эха, немецкий — больше эхо, чем часы (бой). Немецкий вновь, непрерывно, бесконечно воссоздается читателем, французский же весь тут. Немецкий — в становлении, французский — в пребывании. Неблагодарный для поэта язык,— поэтому ты и писал на нем. Почти невозможный язык!

Немецкий — бесконечное обещание (это, конечно — дар!), французский — дар окончательный. Платен пишет по-французски. Ты («Verger»1) пишешь по-немецки, то есть — Себя, Поэта. Ибо немецкий — ближайший родной язык. Думаю, ближе, чем русский. Еще ближе.

Райнер, я узнаю тебя в каждой строчке, но ты звучишь короче, каждая строка — это укороченный Рильке, почти как конспект. Каждое слово. Каждый слог.

Grand-Maître des absences2  
это ты сделал великолепно. Grossmeister3 — так бы не звучало! А — partance (entre ton trop d'arrivée et ton trop de parlance4 — это идет издалека, потому и заходит так далеко!) из Марии Стюарт:
Combien j'ai douce souvenance
De ce beau pays de France
5...

Знаешь ли ты эти ее строчки:

Car топ pis et топ mieux
Sont les plus d
éserts lieux6?

(Райнер, как прекрасно могла бы звучать по-французски «Песнь о знаменосце»!)

«Verger» я переписала для Бориса.

Soyons plus vite
Que Ie rapide départ7

это рифмуется с моим:
Тот поезд, на который все —
Опаздывают...

(О поэте)

A «pourquoi tant appuyer»8 — со словами мадемуазель Леспинас: «Glissez, mortels, n'appuyez pas!»9

Знаешь, что нового в этой твоей книге? Твоя улыбка.

(«LesAnges sont-ils devenus discrets» —
«Mats I'excellente place — est
un peu trop en face...»)10

Ax, Райнер, первая страница моего письма вполне могла бы отсутствовать. Сегодня ты:

...Et pourtànt quel fier moment
lorsqu'un instant Ie vent se d
éclare
pour tel pays: consent à la France 11

Если бы я была французом и писала о твоей книге, то поставила бы эпиграфом: «consent a la France». А сейчас — от тебя ко мне:

Parfois elle paraît attendrie
qu'on I'
écoute si bieп,—
alors elle montre sa vie
et ne dit plus rien.12

(Ты, природа!)

Но ты еще и поэт, Райнер, а от поэзии ждут de 1'inédit13. Поэтому напиши побыстрее большое письмо, для меня одной, иначе я притворюсь глупее, чем я есть, стану «обиженной», «обманутой в лучших чувствах» и т. п., но ты напишешь мне обязательно (чтобы себя успокоить и потому что ты — хороший!).

Можно мне тебя поцеловать? Ведь это не более, чем обнять, а обнять, не поцеловав,— почти невозможно!

Марина 

<...>

 



1 Фруктовый сад (фр.}.

2 Великий мастер отсутствий (<й?.).

3 Великий мастер, гроссмейстер (нем.).

4 Отплытие (между непомерностью твоего прибытия и моего отплытия) (фр.).

5 Сколь сладостно мне вспоминать Об этой прекрасной Франции (фр.).

6 Ибо худшее и лучшее во мне — Места, что всего пустынней (фр.}.

7 Будем быстрей. Чем поспешный отъезд (фр.).

8 Надо ли так держаться (фр.).

9 Скользите, смертные, не задерживайтесь (фр.).

10 Ангелы стали скромные? — Но лучшее место — не напротив, чуть дальше...(фр.).

11 Однако какой возвышенный миг, когда вдруг поднимается ветер за эту страну: заодно с Францией (фр.).

12 Порой она кажется растроганной тем, что ее так внимательно слушают,— тогда она показывает свою жизнь и больше не говорит ничего (фр.).

13 неизданное (фр.).



Источник — Ганс Эгон Хольтхаузен "Райнер Мария Рильке", Челябинск, 
Изд-во Урал LTD, 1998. Перевод Н. Болдырева


Без риска быть... Библиотека "Живое слово" Астрология  Агентство ОБС Живопись Имена

 © Николай Доля.  Проект «Без риска быть...»

Гостевая  Форум  Почта