Библиотека Живое слово
Психология


Вы здесь: Без риска быть >> Живое слово >> Психология >> Клаудио Наранхо >> Энеа-типологические стурктуры личности >> Глава пятая. Поиск целостности через отчуждение (Энеа-тип V)



Клаудио Наранхо

Энеа-типологические стурктуры личности

Предыдущее

Глава пятая

Поиск целостности через отчуждение (Энеа-тип V)

1. Алчность и патологическая отчужденность

В качестве духовной «утраты ориентира» или духовного препятствия алчность, естественно, должна пониматься отцами церкви не только в буквальном смысле, подтверждение чему мы видим в «Рассказе священника» из чоссеровских «Кентерберийских рассказов» — отражении духа того времени: «Алчность — это не только жадность до земель и имущества, иногда это жажда знаний и славы».*

* «Кентерберийские рассказы», современное английское издание Дж.Ю. Николсона (Нью-Йорк: Гарден сити букс, 1943), стр. 595.

Если побуждение гнева — убежать, то побуждение алчности — сдерживаться и удержаться. В то время как гнев проявляет жадность настойчивым (даже неосознанно) образом, жадность в алчности проявляется только в цепкости. Это хватка из страха, порожденного фантазией, что отпустить — значит пережить катастрофическое опустошение. За этим скрытым импульсом можно видеть желание непременно использовать что-либо в своих целях.

И все же удерживание — это лишь половина психологии энеа-типа V, другая половина — слишком легко сдаваться. Чрезмерное смирение в отношении любви, и особенно, людей компенсируется захватом в тиски самого себя, что может проявляться, а может и не проявляться в стремлении к обладанию, но включает в себя более обобщенно откладывание на потом собственной внутренней жизни, так же, как экономию усилий и ресурсов. Сдерживание и самоконтроль алчности отличается от тех же качеств «гневного» энеа-типа и сопровождается ограниченностью, личность, цепляясь за настоящее, не раскрывается для будущего.

Точно так же, как об испытывающих ярость можно сказать, что они часто не осознают свой гнев, и что гнев — их главное табу, так и об алчных можно сказать, что алчность их неосознанна и что сознательно они могут ощущать каждое действие, направленное на обладание и очерчивание границ как запрещенное. Можно сказать, что алчные внутренне, скорее, одобряют, чем критикуют окружающий мир, но наиболее значительная разница между этими двумя энеа-типами, лежит в противоречии между активной экстравертности первого и интровертности последнего (интровертности думающего энеа-типа, который избегает действия).

Кроме того, энеа-тип I требователен, в то время как энеа-тип V ищет возможность свести к минимуму собственные потребности и притязания и склонен действовать, побуждаемый добродетелью обязательного послушания. Хотя оба энеа-типа характеризуются сильными суперэго, они подобны полицейским и ворам, соответственно, так как первые идентифицируются, главным образом, со своим идеализированным суперэго — конгруэнтным «Я», в то время как энеа-тип V идентифицируется с подавленной субличностью, переживающей чувство вины, то есть с объектом притязаний на суперэго.

Ичазо использовал для определения фиксации, соответствующей энеа-типу V, слово «скупость», что, как мне кажется, близко к «алчности» — главнейшей страсти или эмоции. «Скаредность» с его дополнительным значением неведения недостатка ближе всего подойдет для понимания дополнительного аспекта стратегии энеа-типа V перед лицом действительности: самоотстранение и разрыв связей. Еще точнее будет говорить об отчуждении, отказе, аутентичности и шизоидности.

2. Структура черт характера

Стремление удержать

Как и в других типах, в этом характере можно определить кластер дескрипторов, относящихся к дополнительной страсти. Сюда вместе с алчностью включены такие характеристики, как недостаток щедрости в отношении денег, энергии и времени, а также скаредность по отношению к нуждам других. Среди характеристик стремления удержать важно отметить желание удержать существующее направление ума, как бы выработать или выделить последнюю каплю значимости — характеристика, приводящая к типичной неровности мышления, мягкая форма косности, противоречащая открытости личности по отношению к окружающему миру и к тому новому, что в нем появляется, к переходу от настоящего состояния сознания к последующему. Это та характеристика, которую Ван Гебсатель выделил как «заторможенность», как «застревание».*

* В.И. Ван Гебсатель, «Мир принуждений» в «Бытие: новые горизонты в психиатрии и психологии», изданной Роло Мей Шью Йорк: Бейдик Букс, 1959).

Можно сказать, что подразумеваемая внутренняя стратегия сдерживания ведет к предпочтению самодостаточности по отношению к собственным ресурсам, к нежеланию обращаться к другим. Это, в свою очередь, определяет пессимистический взгляд на возможность обрести заботу и помощь или на то, что у личности достанет силы потребовать или взять то, что ей необходимо.

Стремление не отдать

Желание избежать обязательств можно рассматривать как выражение стремления не отдавать, так как оно подразумевает не отдавать в будущем. Однако в таком желании избежать обязательств есть еще и другой аспект: потребность энеа-типа V быть совершенно свободным, несвязанным, несдерживаемым в обладании всей полнотой самих себя — черта, представляющая собой смесь алчности и сверхчувствительности до полного поглощения (будет обсуждаться позже). Можно отметить, что запасливость подразумевает не только алчность, но и проекцию алчности в будущее — защита от того, чтобы остаться ни с чем. Здесь еще раз эту черту можно рассматривать как следствие не только алчности, но и как следствие острой необходимости характера в автономии (см. ниже).

Патологическая отчужденность

Отметив взаимосвязь понятий «давать» и «брать» в отношениях людей, стремление не давать (что, конечно, является отголоском осознания в раннем периоде жизни того, что отдавать больше, чем получаешь, противоречит инстинкту выживания) вряд ли может быть упорным, разве что за счет самих отношений — как если бы человек размышлял: «Если единственный способ удержать то самое, что у меня есть, — это отдалиться от других и от их нужд и желаний, то именно это я и сделаю».

Аспект патологической отчужденности — это характерная отстраненность энеа-типа V, другими словами, это качество быть «одиночкой», то есть это человек, который привык быть один и который в силу отрицания связей не чувствует себя особенно одиноким. Изолированность, конечно, является частью более широкой черты характера — отчужденности, так как для изоляции требуется эмоциональная отстраненность и подавление желания общения. В связи с этим можно говорить о трудности, которую испытывают люди энеа-типа V в приобретении друзей, так как важным аспектом этих затруднений является недостаточная мотивация общения.

Хотя легко проследить, каким образом осложненное стремление удержать может перерасти в отчужденность, разрыв отношений взаимозависит от подавления желаний, так как вряд ли можно сопоставить разрыв отношений с потребностью в них, и, таким образом, разрыв отношений влечет за собой отказ от потребностей или их минимализацию.

В то время как стремление удержать по отношению к собственным потребностям является практически следствием отчужденности, подавление выражения гнева в этом характере опирается не только на отрицание потребности любви, но также на страх, присутствующий в шизоидных личностях вследствие того, что они расположены рядом с левым углом энеаграммы.

Страх быть поглощенным

Страх быть «проглоченными другими» и желание избежать этого может быть следствием отказа поддерживать отношения и не только, так как это также и выражение полуосознанности своих собственных подавленных желаний общения и (как подчеркивал Феабери) страх потенциальной зависимости. Высокая чувствительность к постороннему вмешательству и помехам у людей энеа-типа V является не только выражением склонности к отчуждению, но и проявлением склонности человека сдерживаться перед лицом внешних обстоятельств и осознанных нужд других людей. Другими словами, повышенная чувствительность к вмешательству идет рука об руку со «сверхпокорностью», так как сама эта личность слишком легко становится помехой из-за своей непосредственности, предпочтений, склонности действовать в присутствии других людей конкретно с ее собственными нуждами. Кроме того, в свете этой сверхпокорности (понимаемой как производное от сильного подавления потребности любви) можно понять особое значение одиночества в энеа-типе V. В этой мере, в какой взаимоотношения влекут за собой отказ от собственных предпочтений и аутентичных проявлений, возникает скрытый стресс и необходимость восстановления после него: необходимость опять оказаться в одиночестве.

Автономия

Острая потребность в автономии понимается как следствие разрыва отношений. Вместе с развитием «механизма отчуждения» (используя выражении Х.С. Саливана) человеку необходима способность обходиться без внешней поддержки.

Тот, кто не может за удовлетворением своих желаний обратиться к другим, должен создать собственные ресурсы, храня их, так сказать, в банке из слоновой кости. Тесно связанная с автономией и в то же время оставаясь самостоятельной чертой характера, идеализация автономии управляет подавлением желаний и лежит в основе жизненной философии, очень похожей на ту, которую Гессе вложил в уста Сидхарты: «Я могу подумать, я могу подождать, я могу поспешить».*

* Герман Гессе, «Сидхарта» (Нью-Йорк: Нью Директенз, 1951).

Бесчувственность

Хотя я уже обращался к подавлению потребностей и поминал угнетение гнева в энеа-типе V, мне кажется, что желательно сгруппировать эти дескрипторы с другими в более обобщенную черту — бесчувственность. Она имеет отношение к утрате осознания чувств и даже к их возникновению, что является результатом избегания любого их проявления. Эти характеристики делают некоторых людей безразличными, холодными, невыразительными и апатичными. Сюда можно поместить и отсутствие жизнелюбия, хотя в большей или меньшей степени неспособность получать удовольствие — более сложный феномен: в то время как энеа-тип I не расположен к наслаждениям, энеа-тип V, как представляется, просто обладает пониженной способностью их переживать. Здесь, однако, кроется факт, что удовольствия не высоко котируются по шкале ценностей этого характера, так как он поглощен более «насущными» проблемами, такими как побуждение держаться на безопасном расстоянии от других и склонность к автономии.

Откладывание действий

Можно сказать, что действовать — это значит вкладывать себя во что-то, задействовать свою энергию, а это идет вразрез с сутью ориентации энеа-типа V на удерживание. И, более обобщенно, действие нельзя рассматривать в отрыве от взаимодействия. Таким образом, если побуждение к общению невелико, побуждение к действию соответственно уменьшается. С другой стороны, действие требует энтузиазма по отношению к чему-либо, наличие чувств — чего в случае с апатичной личностью нет. Делать что-то означает также и демонстрировать себя миру, так как действия раскрывают намерения. Тот, кто хочет скрыть свои намерения (что типично для алчного), будет подавлять также и свои действия в этой области, и вместо спонтанных движений и инициатив будет культивировать чрезмерную сдержанность. Характерное промедление как черту характера можно считать гибридом негативизма и избегания действий.

Ориентация на знания

Энеа-тип V не только интроверт (так как избегает взаимоотношений), но и типичный интеллектуал (что обычно характерно для интровертов). Через доминирующую ориентацию на знания личность может искать замену удовлетворению, например, как замена жизни чтением. И все же символическая подмена жизни — не единственная форма выражения интенсивной мыслительной деятельности. Еще один аспект — подготовка к жизни — подготовка настолько напряженная, что личность никогда не чувствует себя достаточно подготовленной. В выработке знаний в качестве подготовки для (подавленного) действия особенно удивительна деятельность по абстрагированию. Люди энеа-типа V стремятся к действиям, направленным на классификацию и организацию, и не только проявляют интерес к процессу упорядочения, но и стремятся иметь дело с абстракциями, избегая в то же время конкретизации. Избегание конкретизации, в Свою очередь, связано со скрытностью энеа-типа V: миру предлагаются лишь результаты их размышлений, но не сырой материал.

С абстрагированием и организацией деятельности связан интерес к науке и любознательность в отношении знаний. Кроме того, подавление чувств и действий вместе с выделением сознания порождает характеристику простого свидетеля жизни, бесстрастного, хотя и проницательного ее наблюдателя, кто в самой своей проницательности ищет возможность заменить жизнь ее пониманием.

Чувство опустошенности

Естественно, подавление чувств и избегание жизни (в свете избегания чувств) определяет избегание действия вместе с фактическим объединением переживаний. Можно понять чувство стерильности, опустошения, бессмысленности, типичные для энеа-типа V как результат фактического объединения личности, живущей в жизни, где существует родство чувства и действия. Превалирование такого ощущения внутреннего вакуума в современной жизни (в то время как другие симптоматичные неврозы относительно заслонены «экзистенциальными») отражает количество личностей энеа-типа V, посещающих, консультационные кабинеты психотерапевтов. Одним из психодинамических следствий этой экзистенциальной боли от ощущения тусклости существования является попытка компенсировать обеднение чувств и активной жизни посредством жизни интеллектуальной (для которой человек обычно по своему складу хорошо подготовлен), личность занимает позицию любопытствующего и/или критического «стороннего наблюдателя».

Еще одним фундаментальным следствием является факт «пиковой недостаточности», стимулирующий доминирующую страсть, что наблюдается в структуре каждого характера.

Ощущение вины

Энеа-тип V (вместе с энеа-типом IV, в нижней части энеаграммы) характеризуется склонностью к ощущению вины — даже несмотря на то, что энеа-типом IV вина ощущается более интенсивно, «смягчаемая» обобщенной отстраненностью от чувств.

Чувство вины проявляется в смутном ощущении своей неполноценности, в уязвимости, робости, в чувстве неловкости и застенчивости и, что наиболее типично, в характерной скрытности личности. Хотя чувство вины и можно объяснить наличием сильного супер-эго энеа-типа V, я думаю, что это еще и следствие раннего скрытого решения личности исключить любовь из жизни (как реакция на отсутствие любви в окружающем мире). Холодную отстраненность энеа-типа V, таким образом, можно рассматривать как эквивалент гнева мстительного энеа-типа (VIII), который выбирает одиночество и борется за существование во враждебном мире. Его уход от людей эквивалентен противоборству им, как если бы, не имея возможности проявить гнев, он аннигилировал противника в своем внутреннем мире. Вступая на путь пренебрежения и отсутствия любви, личность ощущает вину, которая не только сравнима с ощущением вины твердолобого громилы, но более «явна», так как в громиле оно отрицается из чувства самосохранения, тогда как в нашем случае оно проявляется всепроникающим ощущением вины, как у Кафки.

Высокое суперэго

Черта характера высокого суперэго может рассматриваться как взаимозависимая с виной: результатом требовательности суперэго является ощущение вины, а требовательность возникает как компенсация этого ощущения (в отличие от реакции формации, возникающей в высоком суперэго энеа-типа I). Как и личности энеа-типа I, энеа-тип V требует многого от себя и от других. Можно сказать, что энеа-тип I стремится к совершенству вовне, а энеа-тип V внутри себя. Кроме того, первый придерживается относительной идентификации со своим суперэго, тогда как последний идентифицирует себя со своим внутренним образом «непутевого».

Негативизм

Источником черты характера, связанной с восприятием потребностей других людей как принуждения и формы противостояния их собственным (сложившимся под влиянием суперэго) требованиям, является, кроме желания избежать вмешательства или влияния, желание отвергнуть осознанные требования как других людей, так и свои. Здесь мы еще раз наблюдаем фактор, подчеркивающий характерное оттягивание действия, так как иногда имеет место желание не делать того, что воспринимается как необходимость, желание не «давать» чего-то, о чем просят или чего ожидают, даже если источник просьбы, скорее, внутренний, чем общественный. Проявлением такого негативизма является то, что чем бы ни решил, основываясь на реальных желаниях, заняться человек, станет еще на стадии смутных проектов «долженствованием», что ведет к потере мотивации на базе внутреннего сопротивления.

Сверхчувствительность

Мы рассмотрели в энеа-типе V аспект невосприимчивости, необходимо также включить в его характеристику сверхчувствительность, проявляющуюся в чертах от нетерпимости к боли до страха быть отвергнутым.

У меня создалось впечатление, что эта черта является более характерной (в плане психодинамической основы), чем бесчувственность, и что, как предложил Кретчмер,* эмоциональная подавленность возникает именно как защита от сверхчувствительности. Сверхчувствительность энеа-типа V ведет к ощущению слабости и ранимости при соприкосновении с миром вещей и даже людей. До тех пор, пока личность не отгородилась полностью от восприятия других людей, она нежна, мягка и безобидна. Это справедливо даже в случае, если человек имеет дело с неодушевленным миром: он не хочет нарушать существующий порядок вещей, ему бы хотелось, так сказать, пройти, не причинив вреда траве, на которую он ступает. Хотя его сверхчувствительность можно приписать, вместе с ориентацией на знание и интровертным уходом от идей, церебротонической подоплеке этого энеа-типа, она, кажется, может пониматься как производная в некоторой мере от полуосознанного переживания психологической боли: боли от чувства вины, боли от неосознанного одиночества, боли от опустошенности. Мне кажется, что личность, ощущающая свою полноту и значительность, способна вынести большую боль, чем тот, кто ощущает свою пустоту.

* Эрнст Кретчмер. Физиология и характер. Исследование природы телосложения и теории темперамента (Нью-Йорк. Купер Сквер, 1936).

Таким образом, как кажется, отсутствие удовольствия и чувство незначительности воздействует на границы способности восприятия боли и на саму сверхчувствительность, без сомнения, это и есть фактор, стоящий за решением личности избежать болезненных или несущих разочарование отношений, выбрав изоляцию и автономию.

3. Экзистенциальная психодинамика

Поскольку имеет смысл рассматривать шизоидную предрасположенность как отстраненность ввиду осознания отсутствия любви, и так как полезно принять во внимание факт, что ощущение отсутствия любви продолжает существовать не только как «фантом боли», но и как результат того, что основное недоверие ведет к обесцениванию позитивных чувств других по отношению к личности, восприятию их как манипулирование — я думаю, откроется совершенно новая перспектива в терпении, если мы примем во внимание последствия пустоты, которую личность невольно создает именно в попытке заполнить ее. Таким образом, можно сказать, что в данный момент взрослой личности энеа-типа V нужна не просто материнская любовь, но настоящая жизнь, ощущение бытия, изобильности, что он саботировал от случая к случаю в стремлении избежать жизни и общения.

И.Дж. Гоулд, «Ваше Королевское Величество»-пастель и карандаш, 11"х15", 1987.

Таким образом, его главная надежда не в том, чтобы получать любовь (особенно потому, что он не может доверять чувствам других людей), но в его собственной способности любить и устанавливать отношения.

Точно так же, как погруженность в себя воодушевляется жаждой обогащения и приводит к оскудению, неверно направленный поиск бытия ведет к типовой обскурации. Погруженный в себя шизоидный тип оградит себя от вмешательств внешнего мира; но при этом он отдалится и от самого себя.

Скрытым убеждением в энеа-типе V является мысль, что бытие обретается вне области становления: вне тела и чувств, вне самого мыслительного процесса (и так оно и есть, с оговоркой, что достижимо это только для того, кто не избегает тела, чувств и ума).

В то время как легко понять цепкость как осложнение тиковой жажды, неплохо было бы поразмышлять о том, что цепкость — вместе со стремлением избежать чего-либо — является также и ее источником. Этот процесс раскрывается в истории о Мидасе, который в своем стремлении разбогатеть пожелал, чтобы все, к чему бы он ни прикоснулся, превращалось в золото. Непредвиденное трагическое следствие его желания — превращение в золото его дочери — символизирует гораздо нагляднее, чем концептуальные размышления, процесс, посредством которого Достижение самой желанной цели может привести к дегуманизации, а стремление к экстраординарному — к утрате способности оценить обычное.



Следующее



Библиотека "Живое слово" Астрология  Агентство ОБС Живопись Имена

Гостевая
Форум
Почта

© Николай Доля.
«Без риска быть...»

Материалы, содержащиеся на страницах данного сайта, не могут распространяться 
и использоваться любым образом без письменного согласия их автора.